02:07 

сирокко и вереск
Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
И вот еще.
За что вот люблю моего персонажа с Дурмстранга, хотя во многом она и нелепая маленькая девочка - за умение четко посылать людей нахуй.
Не то чтобы я не умела этого делать. Если бы нет, я бы давно закончилась). Местами очень годно.
Но вот прямо не всегда.

Чем старше становлюсь, тем четче разделяется свое-чужое. Свои четко отделены от всех остальных двойной сплошной. Вот эти ребятки - любовь моя, мои родные, готова вкладываться в них бесконечно, быть с ними - счастье.
(Есть еще всякие пограничные отношения, но я сейчас не о том)
Совсем чужие тоже где-то за другой двойной сплошной, я не отношусь к ним плохо, все они по-своему отличные, я просто не хочу пересекаться с ними и проводить с ними время.
Но есть еще много очень крутых не чужих, но и не своих людей, которые вроде всем ок, только из другой на самом деле вселенной. И, честно говоря, в моем идеальном мире мы общаемся с ними один день в жизни наедине несколько часов, а потом пересекается на каких-то общих тусовках, улыбаемся друг другу, иногда о чем-то разговариваем в компании и все.
Но многие все равно хотят общаться куда больше. Я стараюсь ставить берега, но у меня это редко получается достаточно уверенно. Потому что вообще-то нет никакого объяснения, почему нет, кроме "я художник, я так вижу". Нет, ты прекрасен, ты крутой и восхитительный, просто у меня (и у тебя тоже) очень короткая жизнь. И мы все знаем, на что ее нельзя тратить. И очень всегда неловко лавировать, чтобы человек не прочитал в моих отказах "ты неинтересный" или что-то подобное.

А Бьянка такая. "Эй. Нет". И все резко все понимают, причем обычно правильно, как ни странно).

Но я как всегда в процессе поиска идеального баланса в такой реализации честности, чтобы она приносила поменьше боли, особенно нелепой.

01:40 

сирокко и вереск
Inside and Up | Умирая, сжимал в руке самое дорогое: флейту и запас дров
Я вернулась из Москвы, постигаю линейкой и циркулем готические орнаменты, покупаю свежеиспеченный хлеб в славной булочной совсем рядом, бук для заказной быстропалки на Ильвермони, варю кофе на вишневом соке, притаскиваю новую стамеску и обреченно думаю, что срочно нужно делать новое удобное место для хранения вещей. Каждую секунду радуюсь тому, что это все мой город, и я его, и я дома.

Чудесный мой пешеходный мостик разобрали для реставрации, через канал нелепо перекинуты два железных хребта, финэковские грифоны пока не появились, а Спас снова затягивают в леса. С последним, конечно, невозможно смириться - немного моей жизни выпало на его эпохальную тридцатилетнюю реставрацию, но я выросла в городе, который слишком долго ждал, пока снимут леса. Да и хорошо помню бесконечные прогулки с родителями неподалеку и рассказы о том, какая внутри мозаика и как я ее когда-нибудь обязательно увижу.

Много трогательного про город в Москве - вот я спускаюсь с вокзала в метро и впервые за все это время покупаю наконец, "Тройку". Что, конечно, жест символический, а не экономии - иначе она была бы у меня уже лет пять. Когда спускаюсь, ко мне подъезжает поезд, сделанный под "Красную стрелу". Я улыбаюсь - мы обменялись реверансами.
Хочу пойти в кофейню, но случайно заворачиваю не туда, успеваю поплутать, увидеть много волшебного и собрать каштанов, чтобы найти дорогу и дойти до кофейни ровно ко времени ее неожиданно позднего открытия.
А по дороге обратно на вокзал нахожу вдруг красивый ключ, из моих любимых, и поезд останавливается, как только я подхожу к нему.

Очень много такого.

С лета я все хочу написать пост про мои долгие и упрямые почти десятилетние попытки подружиться с этим городом из параллельной реальности и полюбить его, но когда прикидываю, какая это длинная и сложная история, раздумываю.

Яблоки, учеба и середина осени.
И ужасно много любви.

Ливень приходит ночью.


Записки маршала юга.

главная